Когда Игорь рассадил костяшки о стену, Марина была уже возле лифта.
Тонкие, подкрашенные кровью струйки воды медленно стекали по мраморной раковине, чтобы закончить свой путь в городской канализации, – идеальная метафора их совместной жизни. Криво усмехнувшись кареглазому шатену в зеркале, Игорь достал из шкафчика с лекарствами перекись и щедро полил на руку. Схлынувшая вспышка ярости оставила после себя тупое онемение. Оно медленно охватывало тело, по закону подлости минуя голову. Таблетку запил прямо из-под крана.
Сон не шел. Взбунтовавшийся организм словно нарочно изводил Игоря, подсовывая обрывки хороших воспоминаний. Их первое свидание. Поездка в Лондон. Первый совместный Новый год дома, с огромной елкой, которую они сначала долго искали, а потом наряжали, постоянно прерываясь на поцелуи и секс. Знакомство с родителями. Благосклонный взгляд матери, одобрительное хмыканье отца. Завтраки, ужины, субботы и воскресенья. Планы. Когда все пошло не так? И главное почему?
Хорошо бы напиться. Утопив сознание в коньячном бокале, обезвредить садиста киномеханика, зарядившего марафон лучших моментов из жизни Игоря и Марины. Она непременно хотела заказать такое видео для свадьбы. Это ведь так романтично! Бутылка была тяжелой, манила янтарным боком, обещая спасительное забытье. Но завтра первая пара, а работу свою Игорь искренне любил. И это тоже раздражало Марину, постоянно твердившую, что он достоин большего. С его умом, его талантом, его знаниями и ее поддержкой. Странно, но вначале она находила преподавательскую карьеру творческой, оригинальной и увлекательной. Когда же все пошло не так? И главное что все?
В конце концов он отрубился на диване в гостиной. А утром садист будильник вернул Игоря в безжалостную реальность. Проснуться до конца не помогли ни холодный душ, ни двойной эспрессо. И на каждом шагу ее вещи. Заколка, забытая на туалетном столике. Аромат пачули в ванной. Парные чашки. Тапочки. Игорь вылетел из квартиры, не побрившись, в несвежей рубашке, чего обычно себе не позволял. Уронил ключи от машины, так тряслись руки. Вызвал такси, опоздал, к огромному удивлению студентов. Хорошо на этой неделе первые две пары, а потом можно поехать отсыпаться. Только не домой – кровать пахла ее духами.
– Доброе утро, леди и джентльмены, – хорошо поставленный голос едва заметно поскрипывал. – Тема сегодняшней лекции Джеффри Чосер и его 'Кентерберийские рассказы'. Всех, кто на галерке слушает музыку, я попросил бы из уважения к предмету выбрать англоязычный плей-лист. Итак, кто скажет к какому периоду относится творчество Чосера?
Тупая боль отступала. Работа, в отличие от родных и женщин, Игоря не подводила никогда.
Серафима прижалась к бледно-желтой стене, пропуская табун излишне нарядных студенток, похмельных студенток и студенток, которые, похоже, действительно пришли в институт учиться. Изредка в разноцветном потоке мелькали раритетные особи мужского пола. Преподаватель вышел последним. Неудивительно, что дамы на кафедре отзывались о нем с придыханием, а на лекции такой аншлаг. Мужчина был достаточно молод и явно дружил с физкультурой.
– Игорь Станиславович? – сделала шаг навстречу.
– Да?
Их глаза оказались на одном уровне.
– Меня зовут Серафима. Мне вас порекомендовали, как специалиста по новоанглийскому периоду. Не уделите мне десять минут?
Долгий изучающий взгляд, в котором отобразилось явное сомнение в способности Серафимы отличить новоанглийский период от среднеанглийского.
– Разве что десять. У меня следующая пара.
– Спасибо!
Не теряя времени, врубила трек, наспех смонтированный из реплик Аргита. Игорь слушал так, что Серафима решила опять поверить в Деда Мороза.
– Вы ведь понимаете, что он говорит? – уточнила на всякий случай.
– Разумеется, хотя мой коллега, похоже, решил пошутить и добавил в английский текст немного латыни и новоирладнского.
Боясь спугнуть удачу, Серафима включила пай-девочку.
– Игорь Станиславович, этот человек – мой гость и я буду безгранично признательна, если вы поможете поговорить с ним. Я готова оплатить ваши услуги переводчика.
– Девушка, я не знаю, откуда вы взялись, – произнес холодно, – но я не участвую в розыгрышах. Хорошего дня.
Игорь развернулся и зашагал в сторону преподавательской.
– Его зовут Аргит Тиаланах, – Серафима догнала мужчину, – вчера я нашла его в парке без сознания. Сейчас он находится в моей квартире. И это единственный понятный язык, на котором он разговаривает.
– А есть еще непонятный?
Игорь притормозил. В карих глазах мелькнуло любопытство.
– Да. Вот.
Этот файл получился короткий, буквально пара предложений.
– А можно еще раз?
Игорь прослушал запись трижды.
– Интересно, – поправил очки.
– Игорь Станиславович, это не розыгрыш. Мне действительно очень нужна ваша помощь.
После сумасшедшей ночи вид у Серафимы был достаточно страждущий, а в голосе звенело неподдельное отчаяние.
– У меня еще одна пара.
– Я подожду!
– Ну, хорошо, – сдался Игорь.
– Вот, – вытащила из рюкзака блокнот и поспешно нацарапала на листе номер, – мой мобильный. Буду ждать вас после окончания второй пары за проходной. Я на машине. И, скажите, сколько это будет стоить?
– Серафима, – чтобы вспомнить имя, Игорь заглянул в бумажку, – я помогу вам. Не в моих правилах отказывать женщинам, попавшим в затруднительное положение. И давайте не будем о деньгах.
Похоже, он говорил серьезно. И этот факт удивил Серафиму куда больше происшествия в парке и знакомства с домовый. Бывают же чудеса!
– Благодарю, – по губам скользнула быстрая улыбка. – Тогда до встречи.
Перед семинаром Игорь даже успел выпить кофе. Странный язык не шел у него из головы.
Серафима познала дзен в четыре утра, покупая в круглосуточном мини-маркете молоко для домового. И варенье. Клубничное.
Когда она, возопив, слиняла на кухню, туда притащился Айн и начал бить голодную чечетку. Следом пришел Аргит, в руках у которого недовольно болтался бурчащий Савелий. Все выжидающе смотрели на Серафиму.
– Сидеть, – скомандовала, открывая собачьи консервы. – Можно.
Довольная морда нырнула в миску.
– Аргит.
Серафима привлекла его внимание и демонстративно разжала кулаки. Савелий шлепнулся на светлый кафель. Потер зад, скривился и погрозил мужчине крохотным кулачком:
– У-у-у, нехристь!
Сделал было шаг в коридор, но Серафима крепко схватила его за рубаху.
– Куда?
– Дедушка старенький, – закряхтел басовито, – дедушке пора спать.
– Дедушка сейчас быстро расскажет, как он здесь очутился. Иначе я за себя не отвечаю.
Ее голосом можно было резать стекло.
– Опять грушу колотить пойдешь? – в черных, как маслины, глазках домового читалось осуждение. – Али самогонку свою иноземную хлебать?
Серафима сделала очень глубокий вдох.
– Има?
– Что?!
Ярость в серых глазах схлестнулась с нетерпением в синих. Аргит слегка наклонил голову и отчетливо произнес:
– Меч.
Это английское слово Серафима хорошо запомнила еще в больнице. Выругалась, указала взглядом на говорливого мужичка, а, когда Савелий, возмущенно дрыгая ногами, опять взлетел в воздух, пошла в спальню. Получив упакованный в пакет клинок и, на сей раз аккуратно поставив домового на пол, Аргит подошел к обтянутой дерматином двери.
– Идти. Парк.
– Сейчас? – обреченно спросила Серафима.
– Има, парк. Идти.
Мужчина взялся за ручку. Вспомнив печальную судьбу приборной панели, Серафима закатила глаза и зло выдохнула:
– Хорошо! – потянулась за курткой. – Савелий, чтобы когда я вернулась, ты был дома.
– А чего это ты раскомандовалась? – набычился мужичек.
– Савелий.
– Ишь