– Зачем вы выбрали столь странное место! – вопил он, весь в золотых шнурах и позументах, с начищенными пуговицами, сияющими от ваксы голенищами ботфортов и похожими на роскошные обувные щётки эполетами. – Посреди реки! Неслыханно!
– А зачем вы выбрали сабли? – парировал Вийт. – В двадцать первом веке! Что за дикость!
– Чтобы осечек не было! – мрачно проскрипел капитан.
– Поединок до смертного конца?
– Поединок до смертного конца! – отрезал Бук.
Лодки поравнялись, соприкоснувшись бортами. Фирс и слуга военного прикрепили их друг к дружке чугунными скобами и принялись расставлять факелы.
Из темноты вынырнула ещё одна шлюпка.
– Секунданты, господа! – объявил сидевший в ней офицер. – Я штабс-капитан Мамчур! А это городовой Кутюк от барона фон Вийта!
– Городовой! Ещё одно оскорбление! – взревел Бук.
– Полицейский не может быть оскорблением! – буркнул Ронислав Вакулович.
Секунданты, балансируя в неверной лодке, поднялись.
– Предлагаю закончить дело миром! – прочитал по бумажке Кутюк.
В свете полной луны лицо Бука исказилось, на мгновение превратившись в злобную маску.
– Мы отказываемся от примирения! – процитировал свои записи штабс-капитан.
О борта лодок с тихим плеском бились волны реки.
Из воды медленно поднялась голова карпа. Холодный, расчётливый глаз с пытливым подозрением смотрел на дуэлянтов. Затем рыба столь же неторопливо исчезла в бездонной тьме.
Издалека донеслась едва слышимая на таком расстоянии песня извозчиков. Потянуло холодной сыростью.
Секунданты выждали ещё несколько томительных мгновений, но противники так и не проронили ни слова.
– Что ж… – пожал плечами городовой и повернулся к слугам. – Разжигайте факелы!
Фирс и денщик Бука немедленно зачиркали серными палочками.
Мамчур вздохнул, подобрал с сиденья дуэльные сабли и вручил их для осмотра противникам.
Пока Ронислав Вакулович вертел в руках клинок капитана, Кутюк прошептал:
– А Бук-то, оказывается, раньше служил в кавалерии. Фехтовал каждый день. Из сабельных поединков не вылезал…
Фирс посмотрел на городового, поднял воротник и наклонился к детективу:
– Думаешь, двух уроков, полученных тобой в детстве, хватит?
Сыщик хмыкнул.
Тем временем капитан Бук закончил осмотр оружия Вийта.
– Слишком много украшательств! – презрительно процедил он сквозь зубы. – Смешно! Даже для парада смешно! Уж лучше воспользуйтесь служебной «селёдкой», – он кивнул на саблю, висевшую на боку детектива, – а то, право дело, неудобно перед людьми!
– Это родовой клинок дома Вийтов! – возмутился Ронислав Вакулович.
Бук злобно расхохотался и поднялся во весь рост.
Сыщик последовал его примеру.
Стараясь не слишком раскачивать лодки, противники встали в позиции.
Вийту для этого понадобилось опереться на трость, которую он, впрочем, сразу же отдал Фирсу. Дуэльную саблю детектив держал в левой руке.
Артиллерист, всё ещё кривясь в усмешке, в нервическом нетерпении стал дёргать свой пышный драгунский ус.
– Полноте, господин Бук! – улыбнулся детектив. – Разве можно в наше время так относиться к измене жены?! Подумаешь, изменила! Так ведь с достойным представителем древней фамилии, неотразимым мужчиной, знаменитейшим сыщиком!
Артиллерист заревел и рванул саблю вверх.
– Стойте! – заорал Мамчур, перепрыгивая с риском перевернуть лодки к капитану и бросаясь под его руку. – Без сигнала нельзя! Нельзя! – секундант едва ли не силой заставил Бука сделать шаг назад. – Дождитесь отмашки! – повторил Мамчур. Внимательно посмотрев на своего подопечного и убедившись, что самая мучительная волна ярости отступила, он отпустил артиллериста, достал ещё одну бумажку и стал читать: – Доктор Лафарг предупредил нашу сторону о наложенном на левую лодыжку барона гипсе…
– Гипсе! – нервно хохотнул Бук. Его налитые кровью глаза горели ненавистью.
– Да, гипсе, – невозмутимо подтвердил Фирс. – По мнению доктора, у этого строительного материала большое будущее в медицине.
– …Мы также извещены о том, что противная сторона не в состоянии пользоваться правой рукой, – продолжил Мамчур чтение. – Согласно дуэльному кодексу мы обязаны отложить поединок до полного выздоровления.
– Ах, оставьте! – рыкнул капитан, и его лицо исказила злобная гримаса. – Жаль, что прошлой ночью я слишком быстро выбросил господина барона в окно! Слуги не сумели его догнать!
Вийт сверкнул глазами.
– В отсрочке не нуждаюсь! – произнёс он надменно, и весь мир содрогнулся от его ледяного тона. – Не пора ли начинать?
Секунданты переглянулись.
– Что ж… – протянул Мамчур с сомнением. Всё ещё колеблясь, он полез обратно в свою лодку. Выпрямился там. Набрал полную грудь воздуха и крикнул что есть мочи: – Изготовьсь!
Сабли взмыли вверх. На клинках сверкнули отблески лунного света.
Замершие посреди чёрной реки в боевой позиции, освещённые доброй полудюжиной пылающих факелов, дуэлянты казались нереальными, потусторонними фигурами.
– Остановитесь! – раздался крик с берега. К гранитному парапету семенил какой-то человек. – Я хроникёр Квитославный из газеты «Чутки́»! Прошу вас, дождитесь дагеротипистов!
Вийт и Бук продолжали безотрывно следить друг за другом.
– Ночью снимки всё равно не получатся! – выдохнул детектив. Не спуская глаз с артиллериста, он поиграл саблей в левой руке. – Довольно неудобно… – бросил быстрый взгляд на секундантов: – Так начинаем?
– Начинайте! – крикнул Мамчур.
– Прощай же, коварный искуситель!.. – звериная гримаса исказила лицо капитана Бука.
Резким движением он рубанул сверху вниз, явно намереваясь одним махом срубить Вийту голову. Клинки со звоном встретились, и сыщик едва удержался на ногах, столь сильным был этот удар.
В рукоятке сабли Ронислава Вакуловича сработал рычаг. Туго сжатые пружины с обеих сторон хлестнули по скрещённым лезвиям, вызвав вибрацию и создав мимолётное, но неожиданное сопротивление обратному движению рук. Оружие артиллериста вырвалось на свободу, пронеслось над головами и плюхнулось в Лугу.
Одновременно раздались рёв взбешённого Бука, визг его перепуганного слуги, лишившегося клока пышного чуба, и вскрики изумлённых секундантов.
Лишь Фирс сохранил приличествующее случаю спокойствие.
– Бесчестно! – орал капитан. – Барон применил какой-то механизм! Я почувствовал!
– Дуэль окончена! – отвечал ему Кутюк. – Победа за Вийтом!
Мамчур растерянно переводил взгляд с одного на другого.
Фирс, всё столь же равнодушный ко всему вокруг, подал сыщику трость.
– Позвольте вам помочь, ваше высокоблагородие! – проговорил он, забирая у Ронислава Вакуловича клинок.
Истопник взял саблю осторожно, как змею, двумя пальцами, и она, конечно же, немедленно выскользнула из его рук. Холодная пучина реки в одно мгновение поглотила оружие сыщика. Всё тот же подозрительный карп лично проводил его во тьму глубин.
– Эй! – заорал капитан Бук.
– Ой! – виновато пробормотал Фирс. Лицо его оставалось равнодушным. – Простите! Я покрою убытки! Из жалования платить буду!
– Уж изволь! – бросил Вийт.
– Он нарочно это сделал! – орал капитан, размахивая руками. – Чтобы мы не могли осмотреть саблю!
– Вы осмотрели её до поединка! – решительно возражал Кутюк.
Хроникёр на берегу что-то неистово строчил карандашом в блокноте.
– Пустите! – рвался в бой офицер, и слуга с трудом его удерживал.
– Code d’honneur dans le code pénal[3], – бубнил Кутюк, – раздел четвёртый, параграф седьмой, дуэль считается завершившейся победой того участника поединка, который…
У парапета появились ещё две тени. К спинам прибывших были привязаны громоздкие компоненты агрегата для дагеротипирования. Фотографы, ловко орудуя поворотными ключами и молотками, принялись собирать конструкцию.
– Гребите сюда! – орал хроникёр. – Дайте интервью!
– А действительно, mon ami![4] – повернулся к Фирсу Вийт. Ни радость победы, ни печаль потери любимого клинка не читались на его мужественном лице. – Почему бы нам не поговорить с теми господами?
Паровой экипаж сыскного надзирателя Вийта нёсся по ночному городу. Прохожие и сидевшие под