Он продолжал работать помощником диджея и в летние каникулы пошел стажироваться на одну из радиостанций в Атланте.
Под колесами захрустели сосновые шишки — это машина въехала на дорожку, ведущую к знакомому одноэтажному дому. Над ним склонилась огромная плакучая ива, лиственная завеса касалась редкой травы газона. Я взглянула на иву, которая была моим старым другом, и пошла к двери, вдыхая летний аромат жимолости.
В этом доме никто не стучался в двери. Я просто зашла и проследовала дальше, через холл с потертым ковром, прямо в комнату Джея.
— Отлично! — сказал Джей, увидев меня. Он сидел за компьютером, а прямо за его спиной светился мягким белым сиянием ангел-хранитель. Ангел приветственно кивнул мне и тут же снова переключил внимание на Джея. Я уселась на свободный стул рядом с другом, увидела надпись на экране, и у меня по коже побежали мурашки. Греховодники.
— У них, — сообщил с лучезарной улыбкой Джей, — наконец выходит дебютный альбом.
— Неужели они его записали? — Последний раз, когда я искала информацию о «Греховодниках» в сети, мне мало что удалось обнаружить. Но это было радостное известие. Значит, Кай с головой ушел в музыку. С ним порядок.
Джей засмеялся:
— Ну, да. Как ты думаешь, чем они занимались в Лос-Анджелесе? На самом деле диски продаются пока только в Калифорнии, но я нашел отцензурированную версию для радио. Хочешь послушать?
Я пожала плечами, изображая вежливый интерес:
— Да, пожалуй.
Интересно, слышал ли Джей оглушительное биение моего сердца. Он щелкнул по какой-то ссылке, и моя попытка казаться равнодушной рассыпалась прахом с первой же ноты. Я подалась вперед, цепляясь за каждый звук ударных так, как будто он по прямой линии соединял меня с человеком, держащим барабанные палочки.
Играли они более приглаженно, чем на концертах, но всё равно потрясающе. Пошел текст, и я затаила дыхание.
Я пытался тебя предупредить,Но девчонки никогда не слушают.Ты застраховала свою невинность?Ведь сейчас ее украдутПрямо у тебя из-под носа.Готовься ловить нездешний кайф.У меня в мозгах всего одна извилина,А у тебя дивный зад.Припев:Я жил припеваючи,Одеревенев в своей раковине,Но ты застала меня врасплох,И теперь я перепуган до чертиков.Я не хочу чувства к тебе,Я не хочу чувств.Если чувство значит боль,Я не хочу быть настоящим.Ты меня заводишь, девочка,Ты укрощаешь мой пыл.Ты выпускаешь свою внутреннюю лисуИз клетки погулять.Как только наши губы соединились,Я увидел это в твоих глазах,Но сейчас я понимаю,Что и ты меня [тогда] видела.ПрипевЧего я от тебя хочу?Я хочу всего.И не собираюсь [ни с кем тебя] делить —Это не временное увлечение.Ты можешь быть моей плохой девочкой,И я даже буду твоим хорошим мальчиком.Как это всё перевернулось?Всё на х…, я буду твоей интимной игрушкой.Припев— Ну, как тебе? — спросил Джей. — Правда, здорово?
Я тяжело сглотнула — мне вдруг захотелось пить.
— А там указано, чьи слова?
Джей посмотрел на меня с удивлением.
— Все их песни пишет Майкл — кроме того, что получено от внешних авторов. А почему ты спросила?
— Просто интересно. Кое-что в этом тексте…
— Ой, — на лице Джея появилось сочувственное выражение. — Тебе показалось…
— Не обращай внимания. — Я махнула рукой, показывая, что все это глупости. До чего же неловко.
— Дай-ка я все же проверю.
Он стал щелкать по ссылкам и в конце концов добрался до описания альбома.
— Да, так и есть. Там говорится, что автор песни — Майкл Вандерсон, солист группы.
— Круто. — У меня отчаянно першило в горле. — Спасибо, что дал послушать. А фото какие-нибудь есть? Например, обложка альбома? — Я не сводила глаз с компьютера, боясь ненароком поймать грустный взгляд Джея или его ангела. Джей пощелкал еще.
И на экране появились они. На переднем плане красовался солист Майкл в облегающей, как всегда, одежде, остальные расположились за ним. Каидан стоял дальше всех от камеры, широко расставив ноги, низко опустив голову и засунув большие пальцы рук в карманы. Его темно-каштановые волосы, которые были коротко острижены, когда я видела его последний раз, успели отрасти и свисали на глаза, едва заметно завиваясь. Он был весь в черном, но сквозь завесу волос ярко сверкали темно-голубые глаза. Я стиснула в руке свой бирюзовый кулон и поняла, что дрожу.
Каидан стал еще красивее. Его таинственный, опасный облик обжигал мне душу.
Стул Джея скрипнул, и я с бьющимся сердцем оторвалась от компьютера. Осмотрелась — нет ли где-нибудь в комнате демона, не засек ли он меня? Я нигде не чувствовала себя защищенной от их безжалостных глаз.
Джей откинулся на стуле. Судя по его светло-серой ауре, в которой смешалось несколько отрицательных эмоций, сейчас был не лучший момент просить у него копию записи. А то бы я вырезала остальных исполнителей и усилила ударные.
— Мы можем поговорить?
— Конечно. — Его внезапная серьезность мне не понравилась.
— Ты знаешь, что я тебя люблю, верно? — Я подняла и опустила голову. Сейчас будет очередное увещевание. — Так вот, мне просто… просто кажется, что с того времени, как у тебя всё это произошло с Каиданом, а потом он уехал, ты переменилась.
Ну, да.
— Я знаю, что переменилась… — Мой голос прозвучал хрипло.
— Потому что у тебя синдром хорошей девочки.
— Что? — А, это когда хорошая девочка пытается исправить плохого мальчика, но вместо того сама портится. — Нет.
— Да. Смотри, мы с Рони поговорили об этом и вот что поняли. Ты думала, что сможешь на него повлиять, а может быть, даже и повлияла чуть-чуть. Но в итоге он пропал, сменил номер телефона, и тебе стало казаться, что ты не была достаточно хорошей. Тогда ты решила перемениться и попробовать стать такой девочкой, какие ему нравятся. Я прав?
— Ну…
Я представила себе Веронику и Джея в роли психоаналитиков. Разговор на такую тему следовало вести очень осторожно, будто ступая по минному полю. Я избегала прямой лжи, поэтому в ситуациях, подобных этой, мне было непросто.
— Я действительно надеялась, что он изменит свое поведение, — сказала я. — И да, вместо этого изменила своё. Но не из-за него.
Джей понимающе кивнул.
— Рони говорит, тебе надо перевернуть эту страницу.
— Да, — согласилась я, — только непонятно как.
— По мнению Рони, единственный способ здесь — найти кого-то еще. А не просто целоваться с кем попало, когда напьешься.
Я застонала:
— Только не это!
— А как насчет парня из Гарварда?
— Копано? Мы всего лишь друзья, да и не общались уже сто лет. Слушай, Джей, мне реально не нужен сейчас парень.
— Ладно, оставим это.