Эта минутная заминка поубавила у Риты пыла, и в купе она вошла безмолвной.
— Я хотел бы с вами поговорить, — осторожно начал Китайгородцев. — Так получилось, что неделю я проведу рядом с вами. И всё у нас будет хорошо, я просто в этом уверен. Я не вижу, если честно, ничего, что могло бы вам угрожать, и в моем присутствии, вполне возможно, нет никакой необходимости — но ваш папа решил, что охрана — нужна… Заключён договор, и я обязан выполнять свою работу. Да, это — моя работа, только и всего. И я не хочу стеснять вас своим присутствием — я вообще хочу быть как можно незаметнее. Но если в какой-то момент вам покажется, что меня все-таки слишком много, — пожалуйста, будьте снисходительны. Быть рядом — это одна из особенностей моей профессии. Я не могу быть далеко. Я могу быть только рядом.
Он развел руками, из-за чего сразу же приобрел виноватый вид.
— Хорошо, — смягчилась Рита.
Похоже, она постепенно смирялась с мыслью о том, что этот парень целую неделю будет мозолить ей глаза.
— И ещё, — добавил Китайгородцев. — Будет лучше, если никто из окружающих не станет видеть во мне телохранителя, а в вас — охраняемую. Хотя бы в пути.
— Почему?
— Не надо, чтобы к нам проявляли повышенный интерес.
Он сказал «к нам», хотя правильнее было бы говорить «к вам». Но Рита и так всё поняла, кажется.
⁂Наутро Анатолий через проводницу заказал в ресторане завтрак, и они с Ритой позавтракали, не выходя из купе.
— А что эти ребята из второго? — поинтересовался у Кати Китайгородцев.
— Сняли их ночью.
— Я слышал шум.
— Говорила им — спать ложитесь! Один лёг, а второй тут бродил, не находил себе места. Добродился в итоге. Кавказец в седьмом купе ехал. Что-то они не поделили, подрались… Вам чаю принести?
— Несите, — кивнул Анатолий.
За обледеневшим стеклом проплывал заснеженный лес.
— А я испугалась ночью, — призналась Рита.
— Не надо бояться, — мягко сказал Китайгородцев. — У нас дверь была закрыта.
— А почему вы не вышли?
— Куда не вышел?
— В коридор, где дрались. У вас ведь есть пистолет?
— Ну и что?
— Могли бы их разнять.
— Не мог.
— Почему?
— Не положено.
— Кем не положено?
— Инструкциями не положено.
— Но почему? Я не понимаю. Там была драка, вы могли бы вмешаться…
— А если всё специально было подстроено? Если они инсценировали драку, чтобы выманить меня в коридор и оставить вас без прикрытия?
У Риты вытянулось лицо.
— Неужели вы думаете, что они это — специально? — спросила недоверчиво. — Затеяли эту драку, чтобы вас выманить?
— Нет, конечно, — спокойно ответил Анатолий. — Вероятность этого крайне мала. Но она была, эта вероятность. Когда я служил в армии, командиры говорили нам, что положения воинских уставов нужно неукоснительно выполнять, потому что они, эти уставы, написаны кровью. Вот и в работе телохранителя — так же. Инструкции, которые нам в головы вдалбливают, прежде чем дать в руки оружие, — они тоже написаны кровью.
— Чьей?
— Ничьей, — поубавил пыл Китайгородцев. — Это я так, для красного словца сказал.
⁂На вокзале их встречала специально присланная за ними машина. Предстояло проехать еще около ста километров по заснеженной зимней дороге. Водитель — весёлый малый в распахнутой, несмотря на двадцатипятиградусный мороз, дублёнке — радостно им сообщил:
— Домчимся быстро!
— Мы не торопимся, — подсказал ему Китайгородцев.
На небе ни облачка. Ослепительно белый снег искрился под яркими лучами полуденного солнца, и на это великолепие больно было смотреть — даже глаза слезились.
Анатолий предусмотрительно распахнул перед Ритой заднюю дверцу машины.
— Я сяду впереди, — дернула плечиком девушка.
Она по-прежнему при каждом удобном случае демонстрировала свою независимость от Китайгородцева. Ему пришлось сесть сзади, хотя он с удовольствием поменялся бы с охраняемой местами.
Машина недолго попетляла по нешироким и плохо расчищенным улицам города, выкатилась за его пределы и, стремительно набрав скорость, помчалась по выстуженной и закатанной до зеркального блеска заснеженной дороге, похожей на тоннель из-за высоких сугробов по обеим сторонам. Над сугробами возвышались деревья подступающего вплотную леса.
Водитель гнал машину с холодным спокойствием профессионального гонщика, успевая при этом еще вводить в курс дела встреченных им гостей, но взгляда от дороги он не отрывал:
— Аня просила ее извинить… За то, что не приехала встречать… Подпростыла… Ничего серьезного, но Генрих Эдуардович был против её поездки… А уж он если скажет — всем сразу надо строиться и стоять по стойке «смирно»…
Засмеялся. Хорошее настроение, хорошая машина, хорошая погода, хороший вид вокруг — вообще всё тут у них хорошо.
— Раньше к нам поезд ходил… Сейчас поезда нет… Пассажирского… Автобус… А дорога эта — одна-единственная… Сначала — лес, потом уже — мы, а дальше, за нами, дороги нет — вроде как тупик… А дальше и незачем… Там нет жилья… Лес и болота…
Показалась встречная машина. Приняли чуть правее, разминулись, едва не чиркнув по близкому сугробу правым боком.
— Мы не торопимся, — напомнил водителю сидящий на заднем сиденье Китайгородцев.
— Тут все так ездят, — пожал водитель плечами, но скорость все-таки сбросил — до девяноста километров в час. — Вы в хорошее время приехали… Морозы ослабели…
— Ого! — сказала Рита и непроизвольно поежилась. — Ничего себе — «ослабели»!
— Неделю назад было тридцать пять… Ночью — до пятидесяти… А нам что — мы привыкли…
— Но уши, наверное, отпадают? — засмеялась Рита.
— Ага… Только мы всегда носим в кармане запасные, ха-ха-ха…
Дорога вильнула змейкой, и вдруг, за очередным поворотом, их взорам открылась преграда: полосатый шлагбаум, перекрывающий им путь. Рядом, среди сугробов, приютилась покрашенная грязно-зеленой краской бытовка. Из трубы над нею поднимался к небу синий дым.
— Документы у вас близко? — озаботился водитель.
— Будут проверять? — приподнял бровь Анатолий. — Что это у вас тут за блокпост?
— У нас тут строго, — засмеялся водитель. — И муха не пролетит.
Остановились перед шлагбаумом. К машине уже направлялся какой-то парень. Еще двое оставались у бытовки. Одежда на всех троих была не форменная, но единообразная: черные утепленные куртки без каких-либо нашивок, черные штаны, черные вязаные шапочки. И вообще эти трое были чем-то друг на друга похожи: внушительной комплекцией и сумрачно неприветливым выражением на лицах.
Водитель опустил стекло и сказал парню в черном:
— Это — к Тапаеву.
— Хорошо, — кивнул парень. — Документы ваши, пожалуйста.
Он взял в руки паспорта Риты и Китайгородцева. Документы водителя его не интересовали. Склонился к окну, быстро взглянул на девушку, потом столь же быстрым