Русский Шерлок Холмс

Читать “Русский Шерлок Холмс”

0
Всего 3 страницы

Александр Аннин

РУССКИЙ ШЕРЛОК ХОЛМС

ОСЕТРЫ ИЗ БЕЛОКАМЕННОЙ

«– Стой! Я начальник Московской сыскной полиции. Подавай бриллиант!

Петька опешил, разинул рот и, наконец, пролепетал:

– Что вам угодно? Какой бриллиант?

– А тот самый, что лежит у тебя в правом жилетном кармане!..

Итак, вор был арестован и все вещи найдены. Вечером под конвоем Петька был отправлен в Москву, а я на радостях пожелал со своими двумя московскими служащими отпраздновать удачу. С этой целью мы отправились вечером в ярмарочный кафешантан.

Только русский человек дореволюционной эпохи может иметь понятие о том, что представлял из себя Нижегородский шантан в период ярмарки. Русский безбрежный размах подгулявшего купечества, питаемый и воодушевляемый сказочными барышами, зашибленными в несколько дней; шальные деньги, энергия, накопленная за год и расточаемая в короткий промежуток времени – вот та среда и атмосфера, в каковой я очутился…

Наконец, в зал ввалился из кабинета какой-то сильно подвыпивший купец и с бокалом в руках, обратясь ко всем вообще и ни к кому в частности, заплетающимся языком, но громовым голосом произнес:

– Православные! Знаете ли вы, кто присутствует среди нас? Не знаете? Так я вам скажу… Мой земляк, мы оба из Москвы! Господин Кошко! Во-о какие осетры водятся в нашей Белокаменной!.. Слыхали поди, как сегодня он в почтамте подошел к жулику да и говорит прямо: «Скидывай сапог! У тебя промеж пальцев зеленый бриллиант спрятан!» Что бы вы думали? Так и оказалось все в точности! Этакого человека мы должны ублажать. Он охраняет наши капиталы от всякой шантрапы и пользу нам великую приносит!

Слова пьяного москвича послужили сигналом: меня тотчас же окружили, кто жал руки, кто лез целоваться. Какой-то особенно экспансивный и не менее пьяный субъект вывернул огромный бумажник и заорал:

– Может, деньги нужны? Бери без стеснениев, милый человек! Бери, сколько хошь…

Другой ввел в зал оркестр, заигравший туш. Заорали «ура!».

На шансонеток, съехавшихся со всех концов Европы, посыпался дождь сторублевых бумажек, и пошел пир горой, неудержимый, дикий, не знающий границ ни в тратах, ни в сумасбродствах, – словом, тот пир, о масштабах и размахе которого не могут иметь и не имеют хотя бы приблизительного понятия все те, кто не родился с русской душой».


НЕ БАРСКОЕ ДЕЛО

Читаешь сегодня эти очерки величайшего сыщика Российской Империи Аркадия Францевича Кошко – и предстают перед глазами картинки дореволюционной жизни… Что это, лубочные картинки, исполненные эмигрантской тоски? Отчасти, но не только. Здесь все клокочет людскими страстями, воровской удалью, кровью невинных жертв. И в то же время – искрится тонким юмором прирожденного барина-интеллигента.

В мире воров и убийц жил и боролся со злом во всех его проявлениях А.Ф.Кошко, талантливый, самоотверженный сыщик. «Наш русский Шерлок Холмс», как называл начальника Московской сыскной полиции Николай II.

Что удивительно (и в то же время, если вдуматься, вполне естественно!), Аркадий Францевич вплоть до седых волос, до шестого десятка, лично преследовал опаснейших убийц, террористов, жуликов всех мастей. И вовсе не потому, что не доверял своим агентам, а просто… Просто не мог этот человек с горячим, отзывчивым сердцем усидеть в начальственном кабинете, зная, что где-то разгуливает на свободе душегуб, казнокрад, нелюдь.

Мало что из биографии этого славного сына Отечества дошло до наших дней – Аркадий Францевич не оставил после себя ни мемуаров как таковых, ни дневниковых записей, писем. Только – три небольших томика под общим названием: «Очерки уголовного мира царской России. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции и заведывающего всем уголовным розыском Империи». Так что… Многое в его судьбе покрыто мраком, недосказанностью. И ныне буквально по крупицам приходится воссоздавать какое-то представление о том, чем дышал этот человек – с одной стороны, типичный для своего времени, глубоко порядочный слуга царю и Отечеству, а с другой – уникальный в своем роде криминалист, один из отцов-основателей современного европейского уголовного сыска.

Фамильные корни семейства Кошко проросли на просторах Белой Руси: их богатое, по меркам тех лет, родовое поместье раскинулось под Бобруйском, в тогдашней Минской губернии, а ныне – Могилевской области. Здесь, в холе и неге, окруженный няньками и мамками, появился в 1867 году на свет Божий будущий «истребитель преступного сообщества», как впоследствии высокопарно именовали Аркадия Кошко журналисты. Мог ли подумать почтенный дворянин Франц Конко, наезжая по делам в уездный город, что именно здесь, в Бобруйске, на рубеже XX и XXI столетий, будет воздвигнут памятник его сыну?…

Старший брат Аркадия, Иван, уже определился с выбором жизненного пути – служение Отечеству верой и правдой. В семье часто ставили его в пример маленькому Аркадию. И недаром: на рубеже веков Иван Кошко был поочередно Пензенским, Саратовским и Пермским губернатором, и многие общественные здания, вокзалы, дороги, простроенные при нем, «дожили» жл наших дней.


С ДУШЕГУБАМИ НЕ ЦЕРЕМОНИЛИСЬ

А юный Аркадий Кошко с раннего детства мечтал стать знаменитым сыщиком – таким, как герой французского писателя той поры Эмиля Габорио, бесстрашный и хитроумный Лекок. Забравшись в отцовскую библиотеку, мальчик грезил погонями и засадами, но еще больше – желал изобрести какую-нибудь такую научную штуку, с помощью которой можно сразу же определить преступника. «Я непременно стану героем своего Отечества!» – дал себе клятву маленький поклонник зарубежных детектив.

А через много лет все это сбудется:

«Став во весь рост в автомобиле, я громко крикнул:

– Я – начальник сыскной полиции Кошко, и приказываю немедленно задержать этого величайшего преступника и убийцу!»

Так в 1913 году Кошко будет лично брать серийного душегуба Сашку-Семинариста, чья банда наводила ужас на всю Москву (а сам Сашка – даже на своих подельников). Убивали всех без разбора, не оставляя свидетелей в живых – за три рубля, за сережки, за «четверть» зеленого вина…

Кошко вспоминал, сидя в своей квартире в Париже: «Люди мои сбились с ног, я сам измучился в тщетных исканиях… И вот уже, медленно крадучись, стало заползать в душу сомнение в своих силах, стала меркнуть вера в себя.

Но, отогнав прочь эту временную слабость, я продолжал напряженно работать».

Свершилось! Один за другим доставлены в Малый Гнездниковский переулок (там располагалась штаб-квартира сыскной полиции) разновозрастные члены банды Семинариста. Последним взяли Сашку…

«– Как твоя фамилия? – спросил я.

Он посмотрел на меня сверлящим взглядом и с расстановкой промолвил:

– Вы меня, пожалуйста, не «тыкайте»; не забывайте, что я такой же интеллигент, как и вы.

– Хорош интеллигент, что и говорить! Ты не интеллигент, а убийца и изверг рода человеческого!»

Много подобных «интеллигентов», студентов, курсисток в то роковое для России время бросало бомбы в государственных служащих, грабило банки, убивало священников и промышленников… И всякий раз при аресте эти нравственные уроды «косили» под «политических»: дескать, поступали согласно своим убеждениям! Аркадий Кошко одним из первых обратился к